Эпилог. Личный и необязательный для чтения.

…Лето - это маленькая жизнь.
Жизнь, в которой не было ни дня фальши.
Вряд ли кто-то точно знает - что дальше…
Олег Митяев

Это лето станет настоящей маленькой жизнью для тысяч и тысяч скаузеров. Мы будем стараться забывать сезон, в котором нам пришлось проигрывать по всем статьям "уиганам" и "портсмутам"; в котором нам на полном серьезе приходилось делать выбор – стоит ли проигрывать Челси, чтобы манкунианцы не обскакали нас по количеству титулов; в котором многомиллионное приобретение в центр поля не слазило с горшка; в котором…да нужно ли это перечислять, в самом деле?

Нас обманули этим сезоном. После стиральной машинки "Рафалюции" вместо ярко-красного мы получили что-то полинявшее бледно-розовое, которое к концу сезона начало рваться.

Человек, которому я этим летом собираюсь сделать предложение, получил вот такой "свой первый Ливерпуль". Ни я, ни она не были в этом виноваты, но от этого никому из нас легче не стало.

Но жизнь продолжалась. Стартовал Мундиаль. Рождались планы на лето. Ваш покорный слуга определял векторы своей дальнейшей судьбы, осваиваясь со своим "трансфером" в новую фирму и готовясь к штурму университетской аспирантуры.

Все это время мои дни, чем бы загружены они ни были, начинались с кофе, сигарет и утренних новостей о Ливерпуле, и заканчивались ими же. Важность "жизни Ливерпуля" все это время была неотъемлема от моей собственной. Тем более, что это лето имеет особую важность. И для меня, и – особенно - для Него. И я честно старался быть мужественным и не хныкать на обеих этих дорожках.

Потому что это не нужно – ни мне, ни тем более – ЕМУ.

"Рафалюция" оставила нам то, что обычно и остается после периода затяжной стагнации и кризиса, которым стал этот сезон – обломки Антисистемы, которые напоминают полуразрушенную башню крестоносцев, которая готовится к нашествию полчищ сарацинов. Князьки, которые завели этот крестовый поход к черту на кулички и потеряли веру в его перспективы, готовы продать его другим князькам. Полководец, потерявший как доверие армии, так и доверие к собственным талантам, сбежал в герцогство миланское. Оставшиеся офицеры на распутье: стоит ли вообще защищать эту крепость от падения или пора уже заняться обустройством личного будущего…

И крепость застыла, напряженно вглядываясь в горизонт: не поднимаются ли клубы пыли под копытами тысяч, а может и миллионов лошадей; не показались ли в плавленом жарою воздухе темные фигуры сарацинов; не обвалилась ли еще одна стена…

Но есть те, кто смотрят вверх. Туда, где в безветренном зное чуть покачивается на флагштоке уцелевшего шпиля знамя с алой птицей. Кто не хочет и не может сдать этот ослабевший бастион. И если для кого-то бой уже закончен, то для них он только начинается, а все, что было до того, было лишь ПРОЛОГОМ к этому бою.

Так что начищайте песком мечи, вы, те-кто-остались. И не распускайте нюни, раз решили остаться. И не поднимайте паники, и без нее тошно. Тем, кому слишком жарко, страшно и хочется пить – просьба искать место, где попрохладней, побезопасней и воды вдоволь. Если передумали – то прикусите языки и терпите. Нынче время такое, когда нельзя быть слабым…