Ливеркузен, напротив, очень спокойный город?

Да, это так. Но я приезжаю сюда на тренировки и играть.

Сравнивая ночной образ жизни, не находите, что Леверкузен отстает в этом от Ливерпуля?

Для меня это не имеет большого значения. Для меня важны условия, которые окружают меня. Ночная жизнь никогда не интересовала меня.

Это одна из причин, из-за которой Вас называют эталоном профессионального футболиста?

Я тот, кто я есть. Конечно, по возможности я посещаю какие-то вечеринки и уж точно не веду монашеский образ жизни. Но к своей профессии я отношусь очень серьезно, и за все время моей карьеры я жертвовал многим, чтобы стать тем, кем я стал.

Вам 36 лет и многие английские СМИ уверены в том, что прежде чем покинуть Ливерпуль, Вы отклонили предложение стать одним из тренеров в этой команде. Это необычное решение с Вашей стороны, с учетом того, что Ливерпуль всегда являлся для Вас главным клубом в жизни с самого детства. Почему Вы отказались?

Потому что как футболист я еще на много способен. Я нисколько не удивлен тому факту, что все безоговорочно верят газетам, даже если там пишут откровенную ложь.

Так это все неправда?

Можно сказать, что наполовину. Я вел переговоры с Ливерпулем об этом и вел переговоры о новом контракте, но я решил что-то поменять в жизни и приехал сюда, в Германию. Я просто хочу играть в футбол, а тренером я еще успею стать в 40 или 50 лет.

Однажды Маркус Баббель рассказывал, что он застал Вас плачущим в раздевалке после поражения от Лестер Сити в 2001 году…

Иногда эмоции преобладают, а уж в игре то и подавно. Иногда эти эмоции переполняются, из-за того, что ты никак не можешь помочь своей команде, а просто подводишь её своей отвратительной игрой. Это был один из тех дней, когда я чувствовал себя действительно паршиво. И даже если я тогда и плакал в раздевалке, то мне нечего стыдиться. Это лишний раз доказывает, что в моей жизни значит футбол. С другой стороны, такое трепетное отношение к игре иной раз делало мою жизнь невыносимой.

Любой фанат Ливерпуля отдал бы многое, чтобы увидеть плачущего защитника своей команды в раздевалке...

Не думаю. Мы все разные, и для меня футбол главнее всего в жизни. Для многих нынешних игроков, футбол – это лишь определенный аспект в их жизни, подобие хобби, главным для них является что-то другое, а я думаю иначе. Я никогда не видел, чтобы кто-то из партнеров по команде вот так же плакал после игры. Чем чаще я об этом думаю, тем больше возникает эмоций.

Ключевое слово – эмоции. В 2001 году Вы стали капитаном команды, однако совсем скоро числились в статусе вице-капитана, а в последующие годы вовсе играли третьи роли в клубе. Есть много мнений обо всей этой ситуации, в том числе и такое, что это было связано с потерей профессионализма, что впоследствии и сказалось на Вашей игре. После всего Вам стало легче и груз ответственности уже не лежал на Ваших плечах. Этот так?

Я всегда был человеком, который личные неудачи принимает близко к сердцу и все свои трудности несет в себе. Возможно, статус капитана был не для меня изначально, но я всегда чувствовал на себе большую ответственность за все происходящее в команде. Облегчение – это не то слово, которое применимо к моей ситуации. Но я не буду отрицать того факта, что после того, как я перестал носить повязку, я стал менее робок и более уверен в себе, находясь на поле, ведь в Англии все внимание приковано именно к капитану той или иной команды.

Каким образом тренер вашей команды поставил Вас в известность, что капитанская повязка переходит к Стивену Джеррарду?

"Однажды Жерар Улье пригласил меня в свой кабинет и озвучил свое решение. Помню, тогда было уже очень поздно и все разъехались по домам. На следующий день я встретил Стивена, и было видно, что ему не по себе при виде меня. Тогда я подошел к нему, пожал ему руку и сказал, что он всегда может рассчитывать на мою поддержку, если таковая понадобиться. Я думаю, что в тот момент ему стало намного легче. Естественно, в первые часы после беседы с Улье я негодовал и был зол, но потом понял, что все, что делает Улье – это на благо команды, на благо Стиви".

Впоследствии Вы уже не чувствовали такого давления со стороны окружающих?

В Ливерпуле всегда стремились к одному – выигрывать все матчи без исключения. Я могу сравнить ту нашу команду с нынешней Баварией из Мюнхена, которая выходит на матч, как на последний бой. И тогда, поверьте, мне было неважно: являюсь я капитаном или я простой игрок.

После того как Вы лишились капитанской повязки, Вы стали скрытым лидером в коллективе. Кажется, что сейчас Ливерпуль действительно скучает по Вам, и потерял многое, не только в защите.

За время моего пребывания в Ливерпуле, я часто задавал себе вопрос: а будут ли они скучать по мне, когда я уйду? Я общаюсь с несколькими игроками из Ливерпуля и сейчас, но я не могу изменить положение вещей, находясь здесь, в Германии. Я не хочу разговаривать с прессой о нынешней ситуации в клубе. Меня часто зовут на интервью и просят рассказать о годах, проведенных на "Энфилде". Мне поступают бесконечные звонки из разных изданий Англии, но я просто игнорирую их, ибо сказав им одно слово, они и из него умудряться слепить сенсацию.

Сами, хотелось бы поговорить о финале Лиге Чемпионов в Стамбуле. Откройте нам тайну, наконец, что же произошло за эти 15 минут в перерыве между таймами?

После первого тайма, когда мы проигрывали 0-3, нашему разочарованию не было предела. Я как сейчас помню, что Бенитес был абсолютно спокоен: он не кричал, не ругался, не позволял себе критики в адрес игроков. Он просто сказал нам, что у нас есть 45 минут для того, чтобы показать нашим болельщикам, что они для нас значат. Он попытался нам объяснить, что тем людям на стадионе, которые надели красные майки и которых в разы больше итальянцев, мы задолжали победу. И я помню, как наши фанаты поддерживали нас весь первый тайм, а в перерыве, находясь в раздевалке, мы слышали их пение.

Поклонники повлияли на вашу игру во втором тайме или все-таки выход Диди Хаманна сыграл ключевую роль?

Мы немного изменили тактику. Не спорю, что появление Диди как-то изменило ход той игры, но поверьте, тогда никакого волшебства с нашей стороны не было. Первый наш гол в ворота Милана был очень важен. Естественно, никто из нас не ожидал, что мы выиграем. Когда вы играете против итальянской команды, очень трудно придти в себя и сосредоточиться, особенно после того, как первая половина встречи была проиграна напрочь. Я могу с уверенностью сказать, что тогда в раздевалке мало кто верил в то, что мы можем сделать. Мы выходили на второй тайм с одной только мыслью – забить хотя бы один гол, гол престижа.

Помнится, Джейми Каррагер рассказывал, что тогда, перед вторым таймом, произошли непредвиденные замены.

Ну, на самом-то деле так и было. У Стива Финнана возникли проблемы с лодыжкой, и его замена стала спонтанной. Его вообще не собирались менять, с игры должны были снять Джими Траоре, и он был уже на полпути в душ, когда узнал, что остается. Таким образом, бедняга Джими отбегал в той игре все 120 минут.

В последние 10 лет Вы стали одним из творцов множества чудесных событий связанных с Ливерпулем. Матч против Ювентуса, который состоялся в преддверии 20-летней годовщины трагедии на "Эйзеле", стал ли каким-то особенным для Вас? Ведь, насколько все знают, итальянские болельщики приготовили для вашей команды "особенную" встречу, и даже угрожали отомстить за то, что произошло в 1985 году.

Перед тем матчем Стивен получил травму и не смог принять участие в игре, таким образом, я взял капитанскую повязку, и мы вместе с Алексом Дель Пьеро читали по очереди имена всех погибших людей в той страшной трагедии. Это был очень эмоциональный момент. Если честно, то я не очень хорошо отношусь к подобного рода мероприятиям, но в тот момент я знал, что я обязан представлять Ливерпуль и вести его за собой.

Сейчас, в Байере, Вы вроде как самый старший и для многих, как отец. Молодые ребята в команде как к Вам относятся?

Поначалу было немного трудно, для них, по крайней мере. Ведь когда я только пришел, они не знали, как им реагировать на меня. Но я обычный человек, и это помогло мне быстро адаптироваться в команде. Я тот, кто охотно идет на контакт. Это помогло, в моем случае уж точно. Я быстро стал для них своим и меня приняли с распростертыми объятиями.

Продолжение следует…