Представленные на официальном сайте клуба воспоминания очевидцев трагедии.

Кенни Далглиш (менеджер Ливерпуля): Год назад мы играли там же, а посему решили готовиться к матчу в таком же ключе. Мы поселились в той же гостинице, тренировались как обычно, все шло хорошо. Мы даже позавтракали в то же время, что и год назад. Ничто не давало повода предположить, что 15 апреля 1989 года будет отличаться от 15 апреля 1988 года…

Только после “Хиллсборо” я научился ценить жизнь. Футбол был для меня очень, очень важен, но в течение 2-3 недель после трагедии даже он отошел не на второй, а на сотый план. Во главу угла я ставил жизни людей. Только те, кто потерял своих близких в тот день, были вправе решать, продолжать ли нам выступление в турнире. Я был несказанно рад победе в том розыгрыше Кубка, мы были должны это наши болельщикам, тем, кто не вернулся из Шеффилда…

 
Рэй Хьютон (игрок Ливерпуля): В тот день все располагало к хорошей игре – отличная погода, настрой игроков. Мы хотели просто сыграть в свой футбол и выйти в финал. По прошествии шести минут игры - Питер Бердсли только что попал в перекладину - ко мне подбежал болельщик Ливерпуля и прокричал: “Там гибнут люди”. Сначала я даже не сообразил, что он имел в виду. Первая мысль была, что суппортеры команды соперника прорвались в сектор наших болельщиков и затеяли драку. Но я даже предположить не мог, насколько мои догадки были далеки от того, что случилось на самом деле…

Нил Фитцморис (выживший после трагедии, актёр): Там было очень много людей. Когда мы начали пробиваться ко входу, первое, что бросилось в глаза, это размер турникетов. Фактически они представляли собой отверстия в каменной стене. Мы продвинулись немного вперед, однако большие ворота были закрыты. Тем временем, место, где мы стояли, стало заполняться людьми. Мы чувствовали себя фактически в горлышке закрытой бутылки. В конце концов, ворота открыли, и болельщики хлынули на трибуны, пробиться сквозь такую массу народа не представлялось возможным. Немногим позже я встретил своего брата Питера. Он уже бывал на “Хиллсборо” прежде и знал 2 дополнительных входа на трибуны. Ими мы и решили воспользоваться. К тому моменту игра уже началась, и наши болельщики начали петь. Мы поддержали их почин и затянули YNWA. Мы уже были на переполненной трибуне, когда волна болельщиков, которые вошли на стадион через большие ворота, достигла своего конечного пункта назначения. Началась давка…

Джон Олдридж (игрок Ливерпуля): Из всех игроков команды я находился дальше всех от трибуны Леппингз Лэйн. Я заметил, что на поле выбежал болельщик в футболке Ливерпуля, подбежал к Рэю Хьютону и что-то ему крикнул. Последнее, что я помню в игре, это удар Питера Бердсли в перекладину. Вскоре один из полицейских подошел к рефери Рэю Льису и начал с ним разговаривать. Игру остановили. Ещё я помню, что Стив Никол что-то сказал арбитру. К сожалению, я находился слишком далеко, чтобы услышать это. Я совершенно не понимал, что происходит на стадионе...

Сообщение о смерти болельщиков Ливерпуля дошло до нас, когда мы были в раздевалке. Кто-то принимал душ, кто-то уже переоделся. Я помню, как бросил свой взгляд в сторону Джона Барнса и увидел, как слезы потекли из его глаз. Все были сконфужены, мы сидели в гробовой тишине, потеряв дар речи. Обычно мы много говорим, когда находимся вместе, но только не тогда. Слишком много мыслей было в наших головах. Чувство логики испарилось...

Рой Эванс (ассистент главного тренера Ливерпуля): Все возвращались в Ливерпуль в полнейшем оцепенении. Мы по-прежнему не владели полной информацией о том, что произошло на самом деле, однако друзья продолжали нам названивать. Мой сын поехал на игру вместе с сыном Кенни Далглиша. Я просто себе места не находил, в такие моменты остается просто молить Бога, чтобы все обошлось. Позже нам позвонил человек, который сообщил, что с нашими сыновьями все в порядке, и более детально рассказал о случившемся...