Трагедия Хиллсборо

Трагедия на шеффилдском стадионе Хиллсборо разыгралась 15 апреля 1989 года. Возникшая на трибунах давка унесла жизни 96 болельщиков. 

Ливерпуль принимал участие в полуфинальном матче Кубка Футбольной Ассоциации (17-м в истории клуба) против команды Ноттингем Форест на Хиллсборо, домашнем стадионе клуба Шеффилд Уэнсдей. 
В то время на большинстве стадионов вокруг поля была установлена в качестве ограждения металлическая сетка, что рассматривалось как мера борьбы с хулиганством на трибунах – проблемой, которая уже долгие годы была бичом британского футбола. В Британии хулиганские выходки болельщиков случались чаще, чем где-либо, и заключались в том, что фанаты регулярно выбегали на поле и забрасывали игроков различными предметами. Это ограждение во время расследования трагедии было названо одной из основных причин, приведших к гибели людей. Другим веским фактором, вызвавшим трагедию, оказалось то, что она разыгралась на так называемой «террасе» - секторе стадиона со стоячими местами. Стоячие сектора также разделялись между собой металлическими заграждениями, образуя так называемые «загоны». 

Секторы стадиона Хиллсборо были разделены между болельщиками соперничавших команд, что было обычной практикой для важных матчей, проводимых на нейтральном поле. Фанатам Ливерпуля достался сектор со стороны улицы Леппингз Лейн. Начало игры было запланировано на 15:00, но в силу ряда обстоятельств (дорожные пробки на пути в Шеффилд и так далее) многие болельщики Ливерпуля прибыли на игру позднее, чем обычно. В период с 14:00 до 14:45 на маленькой площадке у турникетов на входе в сектор образовалась огромная толпа болельщиков, желающих войти на стадион до свистка к началу матча. Количество болельщиков, желающих войти, росло, в то время как на стадион попадало значительно меньшее количество людей. При том, что порядка пяти тысяч человек пытались пройти на стадион, ситуация грозила выйти из-под контроля, и полиция приняла решение открыть ещё одни ворота, у которых не было турникета (Вход С). Это привело к тому, что сотни, а, возможно, и тысячи людей хлынули в узкий проход, ведущий на террасу, два центральных загона которых были уже к тому моменту переполнены. Те, кто стоял в первых рядах сектора, оказались прижатыми к металлическому ограждению. Входящие на стадион не имели представления о том, что происходит впереди, и долгое время на создавшуюся ситуацию никто не обратил внимания (кроме, разумеется, тех, кто сам оказался в давке), и судья остановил матч лишь в 15:06. К тому моменту удалось открыть небольшие ворота в ограждении, и некоторые болельщики выбрались из образовавшейся давки через них. Многие пытались перелезть через забор, а других вытаскивали болельщики с верхнего сектора, находящегося над террасой Леппингз Лейн. 

Поле вскоре было заполнено задыхающимися людьми, болельщиками со следами ранений и, наконец, мёртвыми телами. Полиция и скорая помощь не справлялись с таким количеством пострадавших, и уцелевшие болельщики приняли участие в оказании помощи получившим увечья. Одни оказывали первую помощь, другие выламывали рекламные щиты, чтобы использовать их в качестве носилок. 

Трагедия унесла жизни 96 болельщиков, и ещё 766 получили ранения. 

Существует визуальное свидетельство трагедии, так как матч транслировался по телевидению. Это обстоятельство, вкупе с числом погибших, потрясло британское общество. 

Мемориал в память о погибших установлен у Ворот Шенкли на стадионе Энфилд, а также на самом стадионе Хиллсборо, где он появился в 1999. 

Воспоминания о событиях Хиллсборо 

Джон Олдридж: Я всегда плачу при мысли о Хиллсборо 

…Хиллсборо – это реальная трагедия, которая произошла в реальный день с реальными людьми. Мы часто говорим о кошмарах в нашей собственной жизни, о катастрофах и трагедиях, но чаще всего мы и понятия не имеем, о чём говорим. Играя за Ливерпуль, я был травмирован во время сезона перед Хиллсборо и называл это моей личной трагедией. Трагедия? Когда ты понимаешь, что поблизости от тебя погибли реальные люди, то пропуск одного - двух матчей из-за травмы перестаёт иметь значение. Смерть невинных – их страдания, несправедливость всего произошедшего – вот катастрофа. Настоящая трагедия… 

Всякий раз, когда я задумываюсь о Хиллсборо, то в памяти всплывает история Ли Никола из города Бутл. Ли было четырнадцать, но ему нельзя было дать больше десяти. Он был похож на моего сына Пола. Ли оказался в самой середине толпы на террасе Леппингз Лейн, но был ещё жив, когда его вытащили. Я навестил его в больнице. Он был такой славный ребёнок. Он лежал в коме, а я что-то шептал ему на ухо. Я спросил у врача, каковы его шансы поправиться. «Клинически он уже умер, Джон», - сказал врач. А я и представить не мог, насколько он пострадал. Это известие всё во мне перевернуло. Я всем сердцем с семьёй Ли – они достойные люди, которые не заслужили быть жертвой такой трагедии… 

Пол Томкинс: 96 пустых мест на планете 

…Скорее всего, вы об этом не думали, но некоторые из нас потеряли в тот день своего будущего лучшего друга, может быть даже будущего мужа или жену. Вы потеряли будущих коллег по работе, или сокурсников в университете, или друзей-болельщиков, или сотоварищей по рок-группе. Вы потеряли того человека, который мог бы сидеть рядом с вами на трибуне Энфилда. 

Когда я смотрю на список 96 погибших, то меня всегда поражает, как молоды были жертвы. Многим было 15, 16, 17, 18 – тогда я сам был примерно такого возраста. С тех пор я смог сделать столько всего – и плохого, и хорошего. Кто знает, что ждало впереди этих парней и девушек? 

Я сам отец, и у меня разрывается сердце, когда я смотрю на список и вижу такие имена, как Джона Пола Гиллхоули, которому в день трагедии было десять лет. Всё, что связано со смертью детей, буквально убивает меня. Есть семьи, которые потеряли несколько родных человек: Харрисоны, Хьюитты, Ховарды, Трейноры, Хиксы… 

Джон Барнс: Похороны после Хиллсборо заставили меня оцепенеть 

После каждых похорон, на которых я присутствовал, когда очередная пара родителей хоронила любимых сына или дочь, когда очередная убитая горем семья провожала в последний путь своего близкого, который погиб из-за того, что следовал за Ливерпулем повсюду, я возвращался домой и забирался в кровать вместе со своим старшим сыном Джейми. Просто для того, чтобы прижать его к себе, чтобы послушать его дыхание. Мы спали свернувшись, прижавшись друг к другу. Мой младший сын – Джордан – был ещё младенцем, и я брал его к себе на руки. Несколько месяцев после Хиллсборо я не мог ни на минуту расстаться со своими сыновьями. Если один из них случайно падал, то я бросался к нему, обнимал, делал всё, чтобы показать свою любовь. В моей голове навсегда был отпечатан образ тех родителей, которые никогда больше не смогут обнять любимого ребёнка, которые не увидят, как он улыбается и становится взрослым. Эта мысль убивала меня. Поэтому я всё крепче обнимал своих сыновей. 

До Хиллсборо я гордился тем, что всегда мог выстраивать приоритеты в жизни. Но то, что произошло на террасе Леппингз Лейн, заставило меня о многом задуматься. Когда у меня возникли проблемы с попаданием в основной состав сначала Ливерпуля, а потом в Ньюкасл Юнайтед, то я спросил сам себя: «А какое это имеет значение? Я жив. Все в моей семье живы. Вот, что главное». После Хиллсборо я отчётливо увидел, что в жизни имеет значение...